Борис Корчевников: У меня к себе ещё много вопросов
16 мая в рамках совместного проекта Псковской Епархии и журнала "Фома" Псков посетил молодой актёр и журналист Борис Корчевников. Первое, что он сделал в рамках своего визита, это встретился с псковскими журналистами. Как отметил сам актёр, в Пскове он дал первую в своей жизни самостоятельную пресс-конференцию. Псковские журналисты "засыпали" своего московского коллегу вопросами о Боге, о православной вере, о съёмках в сериале "Кадетство", о работе на НТВ, о женщинах и отношении к жизни. После окончания пресс-конференции Борис Кочевников дал эксклюзивное интервью корреспонденту ПАИ.
На фото: Борис Корчевников
В свои 25 лет ты уже стал и известным журналистом, и известным актёром. В том, что тебе это удалось, больше собственного труда или удачи, везения?
Никогда над этим не думал, я не очень верю в спонтанность. Что такое везение? Почему у одних оно есть, у других - нет? Я считаю, что первые шаги во всём ты делаешь сам, а на остальное - Божия воля, Божий промысл.
Ты веришь в себя, в свои силы?
Как говорил Немирович-Данченко: успех это значит успеть. Я верю в себя, но не до самоуверенности в то, что я всё могу, я такой всесильный. Я верю в себя того, которого узнал в Церкви и в актёрской профессии. В того "сокровенного сердца человека". Я верю в то, что во мне, как и в любом человеке, заложено что-то такое, чего я сам в себе ещё осознаю, но в молитве и в тишине это вырастет. Я всё могу с Богом.
Слава для тебя была бы более ценной, если бы ты достиг её в журналистике или в актёрской профессии?
Я бы слукавил, если бы сказал, что слава меня не интересует в принципе. И та, и та профессия делается большим трудом и внутренним усилием. В актёрской профессии, как говорил Станиславский, гимназистки любую твою роль примут за гениальную. В этом смысле, когда говорят, какие-то слова о моём журналистском материале - это более дорого стоит, чем когда говорят об актёрской работе, особенно те, кого Станиславский относил к гимназисткам.
Вообще у меня к самому себе ещё много вопросов, связанных с той популярностью, которая сейчас у меня есть. Я ещё не очень понимаю, как её употребить. Есть внешняя сторона этой популярности: благодаря этому могу больше говорить про Бога и более открыто. Я смотрел фильм отца Тихона о старцах Псково-Печерской монастыря. И там был такой отец Мелхиседек. Я не мог оторваться от его глаз. Это был взгляд человека, который видел Богородицу. У этого отца было послушание, он много-много лет вырезал кресты и иконы в монастыре. Ему явилась Богородица. Он стоял на краю пропасти, в которой валялись кресты, иконы, и Богородица сказала: "Я хочу от тебя покаяния, а не того, что мне делаешь". Вырезая очередной крест, он упал и умер.Эту историю я вспомнил к тому, что с одной стороны, я могу использовать свою популярность, чтобы транслировать какое-то своё ощущение, говорить о Боге. С другой стороны, где убеждённость в том, что всё, что я говорю, не ошибочно. А главное, к моему личному спасению имеет ли это отношение? В конце концов, я могу говорить о вере сколько угодно, но я сам насколько честно и серьёзно каюсь? Я так путано всё формулирую потому, что до сих пор много себе вопросов задаю и пытаюсь осознать свою нынешнюю ситуацию.
Может ли произойти так, что через несколько лет ты не будешь ни журналистом, ни актёром, а выберешь для себя какую-то третью профессию?
Я занимаюсь телевидением, и не могу это оставить, потому что у меня есть в этой сфере знания и ощущение, что раз уж я в этой профессии, то могу через неё что-то транслировать. Для этого мне нужно накопить что-то ещё в себе, дорасти до чего-то такого, чтобы я мог на телевидении говорить о вещах, которые для себя считаю самыми главными. Я не хочу говорить слово "воспитывать", скорее транслировать через телевидение ценности христианства, веры, нести православие, может быть, не называя это православием или христианством, а называя это просто любовью. Я живу внутренними планами, которые выливаются в конкретные формы. А если говорить о совсем отдалённой перспективе, то я веду дома такую тетрадочку, куда пишу своё кино. Я не сценарий пишу, фиксирую образы, которые встречаю в жизни, которые мне приходят. Я их складываю, и когда-то это выльется в кино. Это такая мечта, это такая цель, и я каждый день проживаю и к этому иду, что-то делаю для того, чтобы это реализовывалось. С этим связано и моё поступление на режиссёрский факультет.
А ещё какая-то мечта у тебя есть?
У меня есть мечтания, связанные с семьёй, с детьми.
И сколько же детей будет у Бориса Корчевникова?
Ну, для начала пять.
Почему?
У нас многодетная семья считается с 5 детей, а ведь у меня должна быть многодетная семья. Это же такое счастье самому расти вместе с детьми. Дети это радость. Многодетные семьи всегда очень здоровые. В армии формируют отдельные полки из детей из многодетных семей, потому что это совершенно особенные дети.
А в каком возрасте ты намерен жениться, "родить" детей, посадить дерево, построить дом?
Чем быстрее - тем лучше. Дальше я буду только становиться брюзгой, и чем дальше, тем больше во мне будет укореняться привычка к одиночеству, к нахождению наедине с самим собой. Я сейчас живу как будто один, и это моё любимое состояние, но привыкать к нему не хочу.
И как же ты проводишь время в одиночестве?
Один дома. Что-то читаю, что-то смотрю, что-то пишу.
Есть ли в журналистике, какая-та работа, которую, ты всегда с удовольствием вспоминаешь?
Да есть. Это репортаж о святой Матроне в день её канонизации, это материал о Жене Родионове – солдате, которого взяли в плен и, когда он отказался снять крестик, ему отрубили голову. Я дважды делал о нём материал, встречался с его мамой.
Какие-то свои работы ты пересматриваешь?
Да нет. Я могу что-то посмотреть, если оно попалось мне на кассете. Тогда я фиксирую то, как поменялась моя интонация, посыл. Иногда смотрю и думаю, что так бы сегодня об этом уже не сказал, не с такой интонацией, не с такими деталями.
Что ты считаешь своим главным недостатком?
Обращённость на себя. Это мне очень мешает, из-за этого я не вижу другого человека. Я много смотрю на себя со стороны, на то, как я выгляжу, что говорю. Такой вот эгоцентризм. А моё главное достоинство в том, что я с этим борюсь.
Ты всегда искренен?
Я стараюсь быть искренним. В этом, кстати, актёрская профессия только помогает. У меня есть внутреннее чувство фальши и в других людях, и в себе. Очень не люблю себя фальшивым.
Легко ли всегда быть искренним?
Абсолютная честность - это такая равность себе самому, но ты себя не знаешь. Есть же такое в Евангелие "сокровенный сердца человек", он в тебе есть, но от тебя срыт. Я знаю, что такая предельная искренность, предельная настоящесть, она возможна только вот в те отрезки жизни, когда ты узнаёшь, когда знакомишься, с тем "сокровенным сердца человеком" в себе. Я об этом очень уверенно говорю. Мне в этом помогла и актёрская профессия, потому что она делается именно этим человеком, вот этой оголённой искренностью что ли. Мне быть искренним не сложно, очень просто. Обычно говорят, что открыться сложно, потому что могут наплевать в душу и больно сделать, но если не открыться, то ты и Бога в себя не впустишь, и другого человека, ты сострадать не сможешь, сопереживать, расти как человек не сможешь. Цена открытости – боль, но не только боль.
А как открытость соотносится с журналисткой профессией?
В журналистике невозможно быть закрытым. Чтобы понять то, о чём ты говоришь, о чём ты пишешь, о человеке, которого ты узнаёшь, о ситуации, в которую ты попадаешь, тебе надо это в себя впустить и слушать, как это в тебе отзывается. Так всегда происходило со мной. И когда открываешься и впускаешь это в себя, начинаешь слышать свою интонацию, то, как ты сейчас про это скажешь, как это сформулируешь. Я тогда физиологически ощущал, что текст формируется где-то в районе грудной клетки. А если ты закрыт в этой профессии, то становишься заштампованным. Быть заштампованным в журналистике очень просто, потому что, это профессия конвейера. Ею слишком многие сейчас занимаются, и слишком много людей в ней друг на друга похожи. А вот воспроизвести в ней свою интонацию можно только тогда, когда где-то в глубине себя услышишь, как в тебе отзывается то, о чём ты говоришь.
Есть вопросы, которые тебе задают из интервью в интервью и они тебе очень надоели?
Ой, таких вопросов целый набор: "Кто вы всё-таки, актёр или журналист?", "Как вам игралось с теми, кто сильно младше вас?", "Как вам игралось героя, который сильно младше вас?", "Вы сами сильно похожи на своего персонажа?". Это то, на что уже ищешь в себе силы отвечать.
Беседовала Елена Баранова,
Псковское агентство информации.
