Кого хоронят под Бежаницами
Здесь когда-то цвели барские сады. Говорят, они тянулись от того места, где сейчас окраина поселка до деревни Дешково. После войны или чуть раньше деревья выкорчевали, и появились совхозные поля. Сегодня половина этих земель заброшена. Помню, проезжала эти края весной. Земля была покрыта тысячами желтых шапочек - одуванчиками. Красота. Тихо. Птицы поют, бабочки из травы выныривают. Через дорогу на холме стоит старый барский дом. Вдохнешь поглубже, запахнет елью, высушенными травами, теплой землей и полевыми цветами.
Только место это несколько десятилетий пользуется у местных жителей дурной славой. У самого края деревни Дешково было старое кладбище. По воспоминаниям старожилов недалеко от него в годы войны немцы расстреляли учительницу. Тело ее было закопано в поле. Нашли его при пахотных работах несколько лет спустя. Много русских солдат погибло здесь, освобождая поселок. Поле что ладонь – голое и широкое. А по наступающим били с холмов. На кладбище наши в годы войны хоронили людей, умерших в госпитале от ран, и жителей поселка, убитых за связь с партизанами. В пятистах метрах отсюда немцы хоронили своих солдат. После войны на месте их кладбища построили жилые дома.
Пару лет назад мне довелось заглянуть на старое кладбище. Странным показалось мне, кладбище одно, а говорят о нем во множественном числе – дешковские. По его периметру были разбросаны могилы с небольшими металлическими табличками, на которых едва читались номер и год – 2002, 2003. На некоторых буквы – неизв. Знакомые говорили, что в таких могилах нашли покой люди, которых принято называть бомжами. Вот только у некоторых из них позднее находились родственники. Нет-нет, вокруг той или иной могилки появится оградка, глядишь, и памятник поставлен.
Этой весной я оказалась там вновь. Выросла площадь самого кладбища - вымирает поселок. Исчезла с лица земли и деревня Дешково. Но напугало не это. В поле врезался остров из нескольких десятков холмов с одинаковыми табличками – номер и год – 2006, 2007. Неужели в одном небольшом поселке Псковской области столько бомжей, подумала я. Стала обходить это кладбище и заметила, что основная масса захоронений совсем свежая. На двух-трех холмах уже стоят памятники. Пару дней назад я вновь приехала в надежде узнать побольше об этих захоронениях. К моему удивлению на поздних табличках появились фамилии. На двух-трех годы рождения – 1940, 1972, 1975…
На холме мужики копают могилу. У края стоит самодельная лавка. Вечер. Через пару часов солнце спрячется за поселком. Тишину нарушают короткие фразы.
- Я ведь вот только вчера с ним в бане мылся. Он еще по маленькой предлагал. Я отказался, ушел, а он… Видишь, как бывает. 35 лет. Что с людьми водка делает.
- Все там будем…
Мужики вздыхают и принимаются снова за работу.
- Тут если пройти по кладбищам все больше 70-го года рождения…
- Я уже всех своих соседей пережил…
Осматриваются и снова копают. Подхожу, здороваюсь.
- А что за кладбище с табличками и номерами? – спрашиваю.
- Так это бомжей хоронят.
- Много в поселке бомжей? - недоумеваю.
- Нет, немного. Это приезжие.
- Какие приезжие?
- Из Ленинграда, - отвечают мне.
- А как они здесь оказались?
- Знамо как. Попивали водочку. Им квартирку наши же умельцы предложили обменять с доплатой. Те, что последние могилы – так это из Цевла все. Туда семьями переезжали в пятиэтажки. Да только деньги пропивали, а работы в Цевле нет. Условий для жизни тоже никаких. Там одно слово – дом многоэтажный. Деревня. Вот люди и мрут как мухи, - разоткровенничались мужики.
- Это еще что. С виду могил немного. А зимой, когда земля промерзает, так экскаватором роют одну яму, ставят туда по четыре гроба, а сверху одну табличку прибивают. С номером, - прибавил один из моих собеседников.
Так слово за слово и потянулась цепочка. Стало страшно и противно. Живет себе человек в Питере или другом крупном городе. Случись у него что, сорвался он, стал попивать. А его взяли и выселили в деревню без имени. Ни работы, ни родных, ни дома. И сколько таких? Никому не нужных. В наши дни жилплощадь ценнее жизни человеческой.
Уезжала. Подвозил знакомый, когда-то работник милиции. Выслушав мой грустный рассказ, улыбнулся:
- Мелковато. Раньше надо было об этом говорить, бить в колокола. В начале 90-х - вот это было переселение народов. Тогда поездами вывозили из Питера и Ленинградской области. Шел такой поезд по территории Псковской области и вдоль железной дороги своих пассажиров высаживал. Сколько их - никто не знает. Иногда в дом без крыши, без печки по 8-10 человек заселяли. Эти вымрут, на смену к ним других привезут. В каждом районе от Питера до границы свои мертвые деревни, свои кладбища. А то, что здесь сейчас происходит – так это скорее ностальгия у кого-то из предприимчивых граждан. Им, видимо, на карманные расходы не хватает…
Ада Рудницкая,
для Псковского агентства информации.
