«Тот самый Мюнхгаузен»: с такими вот лицами…
С первых профессиональных шагов усвоено – не моги писать рецензию на премьерный показ. Собственно премьера – это свидание вслепую: товар волнуется, купец привередничает, а букеты-конфеты и прочие овации… Ну, мы же интеллигентные люди! К тому же премьера усугублена дебютом, да еще не одним. Поэтому все что ниже – это личные впечатления о «Том самом Мюнхгаузене» в постановке нового режиссера Псковского академического драматического театра Елены Шишло. И делиться ими (в том числе на форуме) – занятие далеко не бесполезное, учитывая дополнительные возможности для корректировки огня. Сюжет пересказывать, надеюсь, бессмысленно?
С 14 октября на вопросы: «Как спектакль?» я отвечаю уклончиво: «Состоялся». В смысле – показ прошел. А вот что состоялось?.. Потихонечку рождается двухуровневый ответ. На первом этаже – «все, что было до Шишло». У меня на этот счет мнение однозначное: не к столу и не к ночи следует поминать это «наше все», что было.
Стоять на этом своем заставляет игра в «Мюнхгаузене» наших «заслуженных и народных»: Геннадия Золова (Бургомистр), Владимира Свекольникова (Пастор), Юрия Арановича (Томас), Надежды Чепайкиной (баронесса). Столько лет по служебной необходимости ходить в театр, подозревать, что работают в нем люди далеко не бесталанные и не иметь до сих пор возможности проверить свои подозрения практикой… На премьере перед глазами время от времени возникала фантастическая картина - Елена Шишло, выписывающая нашей труппе разрешение на работу: «На волю, всех на волю!»
Актеры Псковского академического, получающие удовольствие от игры – не помню такого, а вот ведь, дожила! Но тем не менее на сцене жили: Пастор – маленький инквизитор без желанных полномочий; Бургомистр - гений дипломатии, умный, хороший человек, но жизнь заела, опять же работа такая, напряженная эксплуатация на двух фронтах, как результат – лысенький паричок набекрень. Пока Золов был на сцене, за спектакль вообще можно было не волноваться – все в его руках, и «руководство» было приятным. Баронесса от Чепайкиной – тоже, знаете, не лишена… Да, стерва, по привычке пускающая в ход образ «наивной институтки», но еще не известно, что было бы со сценой суда, если бы не баронесса. Она хоть как-то объясняла такого Мюнхгаузена: созревшая (ну не писать же – постаревшая) в соответствии со своими внутренними убеждениями Якобина – на ее фоне юноша-барон казался просто хорошо сохранившимся, "молодым душой"...
Вот мы и вышли на второй уровень сравнительного ответа на вопрос: что состоялось? Загвоздка лишь в том, что, на мой взгляд, собственно Мюнхгаузен - не состоялся. Дебютант Роман Суриков очень хорош собой… И вот чем бы продолжить эту коротенькую комплиментарную часть? Я понимаю, ему было труднее всех: в любой момент из-за плеча на зрителя мог прищуриться Янковский, но не сравнение оказалось главным врагом премьеры.
Смотрю первое действие и понимаю: мешает мне барон. Он слишком суетится, мельтешит, делает изящные пасы руками, видимо, пребывая, в своей, параллельной всему, реальности. Типа не от мира сего и все такое. Но в какой-то момент Мюнхгаузена хочется отменить вообще: вот пусть бы о нем говорили друзья и враги – какое бы благоприятное впечатление человек произвел! Я могу ошибаться, но одна из главных черт Мюнхгаузена от первоисточника (от Горина, в смысле) в том, что он, действительно, не врет. Ну, спорил с Шекспиром, ну, путешествовал на Луну, ну, тащил себя за волосы из болота… Да с кем не бывает? Вы, что ли, никогда с писателями не спорили, не сидели за столом с Достоевским, не отговаривали Пушкина жениться, не отменяли время – хотя бы года: «Ничего не знаю, у меня лето – и все!».
Конечно, Мюнхгаузен шел гораздо дальше, но наш Карл выше головы не прыгнул. Такое выражение лица – еще не признак барона… Даже сомнение возникло: не оказали ли маститые коллеги медвежью услугу Сурикову? Они так играли все вокруг барона, что просто обыграли его. Но то маститые, а Марта? В миру такая же начинающая актриса плюс жена – Наталья Сурикова? Да ей, положа руку на сердце, и играть-то особо нечего – попробуйте такой чистый материал, почти чистый лист, сыграть. Это же не кино, где можно показать красивые, наивно распахнутые глаза, полные слез. Здесь, знаете ли, сцена: голос, пластика и т.д. Увы, она порой молчала лучше, чем фонтанировал барон… Кстати, музыкальная тема Марты показалась в спектакле очень органичной – волшебный перелив колокольчиков, так они, видимо, звенят над дверями аптеки в Ганновере...
И все-таки, напомним, эта не рецензия. Месяц другой и станет ясно – какие впечатления верные, за кого будет зритель. Да, не случилось ожидаемых великих открытий, да, спектакль невольно хочется адресовать детям и юношеству (а почему бы и нет?), но скучно – не было, раздражения – не было, шут с ним, с бароном – он не один в пьесе. Опять же не поправима только смерть, если, конечно, не упрямиться…
Елена Ширяева,
Псковское агентство информации
