Фаллические символы современной скобарской жизни

Иллюстрированное сексуально – политическое ревю.

 

Странное впечатление производит сейчас Псков. Как–то особенно заметны нелепости его торгового лица и трагические силуэты архитектуры уходящего старого города. Мусор, пыль, разбитые тротуары, по которым почему–то мчатся авто, колдобины на дорогах, в общем, глухая провинция с попытками евроремонта, скобарскими бутиками в подъездах и игорным бизнесом, поощряемым властью.

 

 

Значит, живем богато. От магазинов и базаров рябит в глазах, но как-то душно и тяжело душе. Все строящееся новое будто понарошку картонно, как декорации на время. Веселая белизна пластмассовых стеклопакетов на  грустных грязных фасадах, перебитая сверкающими блестками игорных  карцеров - типичная картина нового Пскова. Прогуляться по набережным в вечерние часы невозможно, там веселится и пирует наш молодой народ, а река Великая в пластмассовом мусоре и грязи, обертки, бутылки, окурки - красивую набережную древней реки превратили в помойку. Блеск и нищета убогой псковской демократической жизни явно показывают, что управлять народом – наука сложная и неблагодарная, далеко не у всех получается. В нынешнем вареве под названием «российская демократия» хорошо видно, какой новый человек народился в результате революций и длительного коммунистического эксперимента. Какой человек, кстати, такой, собственно, и пейзаж жизни мы имеем. И когда в этом пейзаже глаз натыкается на красавец фаллос – надгробие на могиле псковского  молодого большевика Леона Поземского в парке Жертв революции, то начинаешь понимать, что нет случайностей в оформлении нашей жизни: на память о революционных  переворотах  Пскову остался этот мрамор надгробия.

 

 

Кто же знал из наших неграмотных интернационалистов, когда хоронили товарища, что поставили почти правильное надгробие, но с чужой могилы, могилы раввина. И этот надгробный символ раввината в парке, названном  «Парк имени Жертв революции», очень точно обозначил знак нашей жизни, которая началась в 1917 году и заканчивается сегодня тем самым, что венчает могилу большевика. На вопрос: кто мы? Мы можем ответить: жертвы революции. Член-надгробие стал экстремальным символом жизни современного скобарского общества. И не случайно. В СССР, как укоризненно заметил информационный вождь нашей перестройки американский гражданин господин  Познер, секса не было. Но мы поднатужились и теперь впереди планеты всей по этому делу: у нас появился  новый вид рабочих отношений, и называется он по–пролетарски точно: трахаться. Секс у нас оптом и в розницу, правда, дети почему–то после этого занятия не рождаются. Ошибается также тот, кто думает, что они рождаются от денежных пособий и высокой зарплаты, дети рождаются от любви. Но где ее взять? Любовь ушла, остались только фаллос и мы с ним наедине. Так что известная фраза «х..й вам», часто употребляемая интеллигентными и неинтеллигентыми людьми в России, стала демократической былью - так говорит власть своему народу и так народ отвечает своей власти. Это особенно актуально в связи со всеобщей оптимизацией жизни области, и, как следствие, превращение города Пскова в захудалый город N с раскуроченными дорогами и пивными шатрами.

 

 

Впрочем, на примере нашей власти, что городской, что областной, и неважно какой - исполнительной, или законодательной - видно, что происходит с нашей областью и городом, но пенять не на кого, потому что наша власть такого же качества, как и народ, ее избравший. Вот, в чем честность и правда российской демократии, и эту истину иллюстрирует пейзаж областной столицы – Пскова, часть которого уже привычно составляют жизнерадостные девушки – голяшки. Сегодняшние младенцы и школьники, наблюдающие картину женского пупка, почек и шрамов от аппендицита, эрекции, как физиологической особенности мужского пола, могут лишиться. Выйдешь погулять в парк Жертв революции, наткнешься на фаллос, посмотришь вокруг – увидишь соблазнительный беззащитный пупок. Как следствие таких особенностей пейзажа количество маньяков будет увеличиваться в геометрической прогрессии - количество эрекций будет катастрофически уменьшаться. Эрекция она ведь не железная. Хорошо еще, что какие-то представители мужского рода успели произвести потомство.

 

 

Человеческий фактор, человеческая энергия и среда связаны. Пейзаж чутко реагирует на смену качества народа там, где этот народ есть, например, в городе, - он резко меняется, и там, где народа этого нет – на просторах родины, пейзаж становится  божественным. В скобарском же современном человеческом и архитектурном пейзаже превалирует то же, что и в нашей убогой жизни – фаллос. Если не знать партийной клички скульптуры на площади Ленина, то мужик в пиджаке, почти мачо, если присмотреться внимательнее, тоже имеет знакомые черты.

 

Когда контекст современного человеческого пейзажа - «зад и перед»,  такую же символику мы можем увидеть и вокруг, где скромно возвышается предмет сексуальной работы. Сексуальные знаки не случайно и не просто так оказались на дороге нашей жизни: один стоит на главной площади города, другой, как порождение первого – скромно в парке, в тени аллей. Он и есть главный символ нашей послереволюционной жизни. Хотели, как лучше, а оказались как всегда, известно где. Это особенно ощущается в предпраздничные дни города, и чего-то не хочется скобарского праздника с мишурой фейерверка, пластмассовыми стаканами и бутылками, шатрами с песнями и матом, дымом шашлыков… и всей этой фигни. Будем сидеть дома, чтобы не видеть нашу власть на праздничных трибунах и нас, которые ее выбрали. Закроем окна и двери, чтобы не видеть опозоренный, изнасилованный нами Город.