Не забыть
Достаточно произнести – «двадцать второе июня» – и внутри появляется щемящее, тянущее чувство, как будто все сжимается. Не по привычке, не по инерции. По памяти. Живой, народной, передающейся не через учебники, а через семейные фотографии, пожелтевшие письма с фронта, через взгляд деда, который никогда не рассказывал – но как-то особенно, глухо в этот день молчал.
22 июня в четыре утра тишина была разорвана. Страна проснулась в другом мире.
То, что произошло в последующие дни, недели, месяцы, нам, поколениям, которые родились после войны, трудно осмыслить. Потому что, чтобы по-настоящему понять, нужно пережить ЭТО и выжить.
Миллионы людей пришли в военкоматы добровольно – без повестки, без принуждения. Рабочие, учителя, студенты, колхозники. Люди, у которых было всё, что можно потерять: семья, дом, будущее. Они шли, понимая это. Десятки миллионов встали к станкам.
Предприятия за считаные недели перестраивались на военные рельсы. Дети собирали металлолом и дежурили на крышах во время авиационных налётов. В тылу врага разворачивалось партизанское движение – одно из крупнейших в истории мировых войн. Люди уходили в леса не от отчаяния, а от ярости и решимости.
Десятки миллионов жизней жестоко прервались тогда. Десятки миллионов так никогда и не родились.
Не было никакого сосуществования двух миров – войны (где-то там) и мирной жизни. Была одна на всех – священная ВОЙНА с нацизмом.
Слова о героизме и самопожертвовании давно затёрты от частого употребления, ими злоупотребляли в самых разных целях. Но 22 июня – не повод для громких речей. Это повод для тишины. Ровно в 12:15 по московскому времени по всей стране пройдёт минута молчания. Одна минута. Шестьдесят секунд – ничтожно мало в сравнении с тем, что было отдано. Помянем.
