Девочки Неля и Мила: от блокады до освобождения Пскова

17:59, 26 января 2004, ПАИ Сестры Полозовы в Ленинграде (1940г.) Интернет не место для боли и грустных воспоминаний. Но я воспользуюсь его способностью распространять тексты по всему миру, и опубликую воспоминания сестер – девочек, переживших блокаду. И эти воспоминания пусть будут в память и о моем деде Степане, и моем восьмимесячном брате, умершими в блокаду Ленинграда от голода. Царствие им Небесное. Сестрам повезло – они остались живы. Отец сестер Полозовых был командиром полка. После участия в финской войне его направили в Евпаторию, где находились академические курсы срочного выпуска, что-то вроде повышения квалификации. И как их выпускник – отличник он был отправлен на западную границу СССР - в город Лида. А семью отвез в Ленинград, где они ожидали вызова из Лиды. Как потом оказалось, комполка Федор Полозов погиб в первые дни войны. Жену и дочерей война застигла в доме на проспекте Стачек, потом был военный городок близ Питера, Лисий нос, Ольгино – это начало нынешнего Московского проспекта, когда едешь из Пскова, Дорога жизни. Неля: Этот ужас, который мы пережили, описать невозможно потому, что это невозможно описать. Возле Нарвских ворот была кулинария, и мама там покупала всякие вкусные вещи, а в первые дни войны на витрине лежал один курчонок. И никого не было. Вообще в городе была какая-то тишина. Потом мы видели, как горели Бадаевские склады, как взрывался "Красный треугольник". Наша овчарка Альпа - военнообязанная, ей давали паек – отходы из солдатской столовой и скоро забрали на войну. Мила: Мама нас стала готовить к эвакуации, насушила сухарей на дорогу, сделала рюкзаки из наволочек, но мы не эвакуировались и остались в Ленинграде. Потом нас перевезли в военный городок, в Горскую. Но сухари нас немного выручили. Неля: Все вещи отправлены были с папой. У нас не было ни вещей, ни запасов. Мы были офицерской семьей, где единственный постоянный предмет мебели – чемодан. В один миг все кончилось. Мама продала единственный отрез шелка, продала велосипед – за хлеб. Мы гасили зажигалки на крышах: на каждой крыше были песок и лопаты. Быстро привыкли к бомбежке. Немецкие самолеты летали так низко, что мы видели летчиков. Мила: Помню, в Лисьем носу мы жили в каком-то дачном доме, и хозяйка все следила, чтобы мы не взяли конфеты со стола. И хвалила нас маме: «Какие хорошие девочки, ни одной конфеты не взяли». Неля: Я думаю, потому в блокаду не было эпидемии, что все были голодными, нечем было отправлять естественную нужду. Мы лежали пластом и выли "есть хотим, есть хотим, есть хотим". Беспрерывно. Мила: Мама тоже лежала, но она еще и заболела воспалением легких, потому что стояла зимой в очереди за хлебом в осеннем пальто, нечего было одеть теплее. Неля: К теплу 1942 года мама сказала: «Ползите, как хотите, но нарвите травы, какая будет – лебеда, крапива»… Мы ее варили с водой и эту кашицу ели. Мы – то быстро слизывали, а мама смаковала. Мы на нее смотрели, и она говорила: «Что смотрите, как сычи, дайте спокойно поесть». К осени появилась американская булка, мы называли ее бумажной, ее можно было сжать чуть не до листа бумаги. И нас отправили на Ладогу, на Дорогу жизни. Я ничего не помню, помню, что плыли в каюте. Мила: Сначала нас привезли на Московский вокзал и дали взрослым пшенную кашу и котлету, а детям – гречневую кашу и сосиски. Было очень-очень вкусно. Потом плыли по Ладоге, доплыли до берега, и тогда началась бомбежка. Неля: В эвакуации жили в Сибири. Об отце ничего не знали. Весной 1944 года мама нас подхватила, в товарные вагоны, и - к Ленинграду. Но в дороге все у нас украли, и паспорт с ленинградской пропиской у мамы, и в Ленинград нас не пустили. Мы поехали к Пскову. Пристали к своим родным псковичам, Отделу шоссейных дорог, который шел следом за нашей армией, освобождавшей Псковскую область. Армия прошла - строилась дорога. Мы продвигались к Пскову метрами и километрами. 25 июля, через два дня после освобождения города, мы были в Пскове. Вокруг одни развалины и мины. Мы поселились в красном кирпичном доме, на улице Гоголя, сейчас там клумба, возле здания Центрального телеграфа. Сначала в комнате жили мы, а потом набралось много народа. Все возвращались в Псков: кто откуда. Мила: Стали учиться в восьмой школе. Учились в три смены, а после школы, или утром, или вечером, шли расчищать развалины. Расчищали территорию Детского парка и вокруг, потом сажали там деревья, сажали деревья в парке жертв революции. Напротив дома сажали турнепс для себя. Неля: Когда я уезжала учиться в Печоры, в медицинское училище в 1947 году, город уже был как конфетка. Город маленький и людей было мало. Да и немцы еще работали. Да, ходили за супом в столовую на Карла Маркса вместе с Милкой. Как-то однажды шли, споткнулись, и суп из котелка вылился. Макароны собирали на земле… Мила (слева) и Неля (справа) в парке жертв революции (Псков, 1939г.) p.s. Псковичкам Нели и Миле Полозовым во время блокады было десять и семь лет. Они вспоминали прошлое, волнуясь, переживая. Что-то осталось в памяти, что-то исчезло, что-то просто нельзя помнить. Вот такая скобарская правда, Наташа Богомолова.