Себе на уме. Чего не надо ждать от Штатов
Ещё год назад, перед встречей Путина и Трампа в Анкоридже, аналитики и эксперты указывали на то, что ожидания от этой встречи излишне завышены. Тому две причины. Первая: Трамп довольно непоследовательный политик, быстро загорается и быстро гаснет. Вторая: давление финансово-экономического и оружейного лобби в Штатах слишком велико, чтобы рассчитывать на серьёзную заинтересованность Вашингтона в приближении мира в российско-украинском конфликте.
Почти год после встречи в Анкоридже прошёл в режиме дипломатической паузы, которую каждая из сторон заполнила по-своему. Соединённые Штаты так и не предложили оформленной, системной мирной инициативы, которая могла бы стать отправной точкой для переговорного процесса. Вместо этого мы наблюдали политическое лавирование и риторические колебания. То есть активность на переговорном треке то есть, то нет.
Дональд Трамп, стремящийся удержать баланс между внутренней аудиторией и внешнеполитической повесткой, периодически меняет тон: от поддержки Украины до признания объективных преимуществ России на поле боя. Это не стратегия, это сиюминутная реакция на изменяющийся контекст. И она, судя по всему, не приводит к формированию устойчивой линии Вашингтона.
Ещё более показательно заявление госсекретаря Марко Рубио о том, что обсуждавшиеся ранее договорённости не воспринимались США как обязательства. Формулировка «речь никогда не шла о каком-либо соглашении» фактически обнуляет саму идею переговорного трека, превращая его в инструмент ситуативного давления, а не в механизм урегулирования.
На этом фоне Москва действует последовательно и прагматично. В условиях отсутствия чётких сигналов со стороны Запада Россия делает ставку на укрепление своих позиций – как дипломатических, так и военных. За прошедшее время акцент был сделан на наращивании оборонного потенциала и достижении тактических успехов, которые постепенно трансформируются в стратегическое преимущество. Может быть, слишком постепенно, как кажется многим обывателям. Но тут имеет смысл довериться тем, кто досконально знает ситуацию на земле, тем, кто бережно относится к бойцам.
Заявление главы МИД Сергея Лаврова о том, что «мы на слово никому не будем доверять», звучит как дипломатическая максима. Это отражение нового этапа международных отношений, в котором доверие окончательно уступает место проверяемым гарантиям и фактам на земле. Впрочем, доверие в мировой международной политике – давно уже не ходовая валюта.
Фактически сложилась ситуация, при которой переговоры остаются возможными лишь как следствие изменения баланса сил, а не как инструмент его достижения. И пока Вашингтон продолжает юлить, Москва действует в одной и той же логике.
И главный вопрос сегодня (да и вчера, и завтра) не в том, будет ли мирная инициатива, а в том, на каких условиях она станет неизбежной.
