Голос из глубины: как спасали песни Усвятского закутка
(Штрихи к портрету эпохи по страницам полевых дневников Е. Н. Разумовской)
В мае 2025 года в Усвятах открыли памятник Ольге Федосеевне Сергеевой. Для большинства это имя – символ великой русской песни, голос которой Андрей Тарковский увековечил в «Ностальгии». Но для тех, кто держит в руках пожелтевшие страницы архивного дела ф. 348 оп. 2 д. 625 в ЦГАЛИ Санкт-Петербурга, Ольга Сергеева лишь одна, пусть и самая яркая, звезда на огромном небосклоне усвятской экспедиции Елены Николаевны Разумовской.
Сегодня, перелистывая машинописные отчёты руководителя ленинградских фольклористов, я хочу вернуть нам живой образ той работы. Это не сухой академический протокол. Это драма о столкновении вечности и уходящего времени.
Материал лежит на поверхности
Летом 1971 года экспедиция под руководством педагога музыкального училища им. Римского-Корсакова ступила на землю северо-востока Усвятского района.
«Этот редкий материал лежит на поверхности и идёт в руки, его не надо искать, он хранится в памяти многих людей», – писала тогда Елена Николаевна.
Они ещё не знали, что едут в заповедник кривичей. За шесть лет работы исследователи обошли 101 деревню из 136 существовавших. Пять тысяч звуковых файлов. Семь похоронных обрядов, пять свадеб, пять Купальских ночей. Они неделями жили здесь, спали на сундуках, ели пареную репу с полей и записывали, записывали, записывали.
Разумовская сознательно ломала карту района. От Церковища они перебрались через реку Комлю к старообрядцам в деревне Стеревнево, затем спустились на юг к белорусской границе, зацепили запад возле деревни Ульской. Им нужен был один стиль, один слой, чтобы понять механику традиции.
Стук топора по корням
Самым пронзительным в воспоминаниях Елены Николаевны стал мотив потерянной эпохи, той среды обитания, которая, на удивление, сохранилась к 70-м годам прошлого века благодаря отдалённости закутка цивилизации.
«Из 101 населённого пункта только два были растущими. В среднем в районе деревни уменьшались в четыре раза».
Экспедиция застала финал крестьянского мира. Разумовская фиксирует детали быта с точностью хирурга: электричество провели в конце 60-х, а в некоторые дома оно пришло только в 1973-м. И именно этот год стал точкой невозврата.
Елена Николаевна приехала в Стеревнево зимой, рассчитывая на долгие вечера при лучине, когда крестьяне сидят на печах и тянут старинные духовные стихи. Она чуть опоздала: «В деревню провели электричество. За четыре месяца жизни при электричестве большинство в деревне крестьян купили телевизоры... Я собрала меньше материала, чем рассчитывала».
Информанты говорили ей страшные вещи, сами того не осознавая: «Как в колхоз пошли, так и петь перестали».
Песню вытеснил экран. На смену многоголосию пришел транзисторный шум. А молодёжь, сжигавшая автомобильные покрышки на Купалу в Дроздах, уже не понимала смысла огня, который жгли их прабабки в Церковище.
Межечужка и Иван Лопатин
Но пока ток шёл по проводам, Разумовская успела выхватить то, чего нет ни в одном учебнике филологии. Она привезла в Ленинград слово «межечужка» (человек, живущий между чужих людей). Услышала его впервые в поминальном плаче. Зафиксировала эвфемизм смерти «Иван Лопатин».
Записала мужской погребальный плач Скворцова В. П. (1934 г. р.) – явление, для русской традиции почти невозможное, сравнимое разве что с чудом. Мужское голошение, исполненное на женском уровне во всех вокальных планах.
Особенно тяжело давался сбор календарных песен. Там, где не было сильных личностей-заводил, традиция умирала. В Перелазах её тянула на себе 80-летняя А. Ф. Семёнова, подбивавшая соседей справлять Егорье. В Лобанях праздник держался на двух подружках-старушках. Без них костёр становился просто грудой дров.
«Мы переводим временный материал в вечный»
Местные поначалу смотрели на ленинградцев косо. Зачем приехали? Худые, городские, от тяжёлой работы увиливают. В спину неслось: «Ваша работа – ходить да время переводить».
На полях отчёта рукой Разумовской выведен ответ, который сегодня должен стать эпитафией всей советской послевоенной деревне: «Хотелось бы, чтобы эта фраза воспринималась как метафора: «Мы переводим временный материал в вечный, пытаясь его зафиксировать...»
Ольга Сергеева стала лицом этой фиксации. Её манера исполнения, которую Разумовская описывала как «произвольную трактовку метра и интонации», заставила древний материал сверкать. Но памятник в Усвятах стоит не только ей. Он стоит всем ста одной деревне, которые обошла пешком Елена Николаевна.
Электричество дало людям пенсию 20 рублей и избавило от трудодней. Но вместе со светом лампочки Ильича в хату вошла тишина. Та тишина, сквозь которую мы сегодня пытаемся расслышать ушедшие от нас навсегда голоса предков.
Геннадий Синицкий, корреспондент газеты «Невельский вестник»
