«Господь даёт в руки писателю перо и чернила»: интервью с лауреатом Патриаршей премии Игорем Смолькиным
Церемония избрания и награждения лауреатов юбилейного, XV сезона Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия состоялась в Зале церковных соборов храма Христа Спасителя 2 июня. Тайным голосованием членов Палаты попечителей высшей награды были удостоены трое: прозаик Василий Иванович Аксёнов, писатель, режиссёр и актёр Николай Петрович Бурляев, а также прозаик и публицист Игорь Александрович Смолькин (Изборцев).
Игорь Александрович – автор нескольких десятков книг, лауреат многочисленных премий, в том числе имени Достоевского, Александра Невского и «Золотой витязь». И вот – новая, Патриаршая награда. О том, что стоит за этим признанием, как сохранить чистоту русского языка, может ли ИИ написать душевный роман и откуда писатель черпает вдохновение, рассказал Игорь Смолькин в интервью ПАИ.
– Сердечно поздравляем вас с присуждением Патриаршей литературной премии. Для Псковской земли, откуда вы родом и где столько лет служите слову, это событие, без сомнения, очень важное. В одном из интервью вы упомянули, что будете продолжать работу, пока Господь даёт силы. Но с чего вообще начинается для вас этот путь – от замысла до строки? Что происходит в тот момент, когда вы садитесь писать?
– Русская литература, опираясь на евангельские истины, категорические императивы, в высоком смысле всегда служила источником духовно-нравственного воспитания и роста. О чём она возвещала человеку? Чему учила? Что являлось главными темами её исследований, её прозрений? Это вера, любовь к Отечеству, жертвенность, милосердие, доброта, отзывчивость, честность, трудолюбие... Вечные темы, вечные истины!
Где она призывала черпать пример? Чем восхищаться? Подвигом, мужеством и бесстрашием в бою с врагами Родины, способностью «жизнь свою положить за други своя»… И опять – вечные темы, вечные истины!
В раскрытии этих вечных тем она противостояла (и должна всегда противостоять) безнравственности, безверию, жадности, корысти, лицемерию, бездушию и жестокости… Об этом – лучшая поэзия и проза А. С. Пушкина, произведения Н. В. Гоголя и Ф. М. Достоевского.
Мое желание писать сосредоточено в этих смыслах. Стараюсь в среде обыденной жизни увидеть высокое и вечное; в прозе жизни – поэзию и гармонию. Стараюсь помнить завет Гоголя «обращаться со словом честно». Молюсь, чтобы Господь помог найти эти нужные слова и донести их до читателя.
– У вас богатая наградами биография: Патриарший знак и множество литературных премий. А что для вас значит Патриаршая премия как для писателя и как для верующего человека?
– Патриаршая литературная премия – это, без сомнения, высшая оценка творчества. Заслужить её невозможно, она даётся писателю, как милость Божия. Как, впрочем, и само творчество.
Замечательно сказал об этом Алексей Константинович Толстой:
«Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!
Вечно носились они над землею, незримые оку…»
То, что «вечно носилось», открывается восприятию художника слова лишь по милости Божией. Это всемогущий Господь даёт в руки писателю перо и чернила, расправляет перед ним чистые страницы. Пиши! Исполняй свой долг!
А долг русского писателя, собственно, и заключается весь без остатка (как очень точно однажды определил Иван Ильин) в «служении» и «предстоянии»; в служении ближнему, своему народу и предстоянии Истине, Творцу сущего слова, Богу…
Так что Патриаршая литературная премия – это и оценка исполненного писателем долга, и побуждение выполнять его и далее, пока рука держит перо…
– В вашем творчестве часто звучат имена ваших духовных наставников – протоиерея Валентина Мордасова и архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Как их наставления помогают вам сегодня, когда вы решаете, о чём писать, а о чём, возможно, лучше промолчать?
– Так уж устроил Господь, что с самого детства литература стала важнейшей частью моего бытия. Все свои знания о жизни я получал из книг, любовь к которым с младых ногтей привила мне мама. Большинство городских библиотек стали моим вторым домом. И эта любовь к книгам, к литературе во многом открыла мне путь к Богу. Сначала я через чтение знакомился с истинами веры православной, а потом, 35 лет назад, начал деятельный путь христианина через приходскую жизнь, общение со старцами и духовно опытными людьми.
Ещё в середине 90-х мой духовный наставник протоиерей Валентин Мордасов сказал мне, что духовное просвещение должно стать главным делом моей жизни. С его благословения, по его святым молитвам появились первые мои статьи, очерки, первые мои книги. И доселе я чувствую силу старческого благословения, Божия помощь не оставляет меня в работе, каждый год появляются новые книги.
С уверенностью могу сказать, что мой путь христианина целиком и полностью определил мою творческую писательскую судьбу, потому что, когда в начале 1992 года я переступил порог храма Святого Великомученика и Победоносца Георгия и впервые увидел протоиерея Валентина Мордасова, я и предположить не мог, что стану православным писателем, что через три-четыре года у меня выйдут первые книги, что я стану ответственным редактором вестника Псковской епархии «Благодатные лучи» и работа эта, по милости Божией, растянется на тридцать с лишним лет, до дня сегодняшнего.
Тогда же, в начале 90-х, уже через год общения с батюшкой, я увидел мир другими глазами и твёрдо усвоил своё место в этом мире, определённые мне цели и задачи – заниматься духовно-просветительской работой, использую все данные мне Богом возможности.
– Вы начинали в 90-х как ответственный редактор епархиального вестника «Благодатные лучи», который выходил на 40 страницах и больше походил на журнал. Сейчас медиасреда полностью изменилась. Православному слову сегодня труднее или легче достучаться до сердец людей?
– Господь в силах проторить дорогу к сердцу каждого человека, невзирая на его мировоззрение и отношение к религии. Наглядный пример этому – судьба одного из первоверховных апостолов, которого изначально звали Савл, и он являлся воинствующим фарисеем, активно участвовавшим в преследовании первых христиан.
Однажды на пути в Дамаск он внезапно был осиян ярким светом с неба и услышал голос Иисуса: «Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?» Савл спросил, кто говорит с ним, и Иисус ответил: «Я Иисус, Которого ты гонишь». Савл пришёл в ужас, он ослеп, но вскоре принял христианство и зрение вернулось к нему. И он из гонителя стал главным проповедником христианства всех времён и народов.
Так что все возможно Богу! Слово духовное как в прежние времена, так и сейчас способно осветить светом истины каждое сердце. Вспомним слова раннехристианского теолога Квинта Септимия Тертуллиана: «Душа человека по природе – христианка». При этом писатель уточнял, что душа по своей природе христианка не в буквальном смысле, а в том, что она имеет небесный источник происхождения и по природе склонна к христианству, но для осознания этой природы требуется путь осознания и усилий.
– Недавно, как раз накануне Дня русского языка, президент Владимир Путин провёл заседание Совета по поддержке русского языка и языков народов России. Там обсуждалось сокращение избыточного использования латиницы. Как вам, человеку, для которого русское художественное слово – «полноводная река», видится эта проблема?
– Думаю, на этот вопрос лучше ответят герои моей повести «Серебряный меч Алтынска». Там есть такой диалог:
***
«Толик достал из кармана сложенный вчетверо листок, развернул и начал читать:
– Современник Пушкина адмирал Шишков писал: «Я почитаю язык наш столь древним, что источники его теряются во мраке времен; столь в звуках своих верным подражателем природы, что, кажется, она сама его составляла… Ни один язык, особливо из новейших и европейских, не может в сем преимуществе равняться с нашим. Иностранным словотолкователям для отыскания первоначальной мысли в употребляемых ими словах следует прибегать к нашему языку: в нем ключ к объяснению и разрешению многих сомнений…»
– Слышал об этом, – сказал Владимир. – Твое-то дело в чем?
– Как в чем? Вот депутаты приняли закон о защите русского языка от засилья иностранных слов, то есть недопустимо использовать иностранные слова, если есть аналогичные русские. А у нас что? Кринж, вайб, скуф, квадробер, каршеринг, коворкинг, дедлайн, дипфейк, стрим… Черт ногу сломит. Что, нет нормальных русских слов? А мы все молчим. По городу не пройти, чтобы не уткнуться носом в название на нерусском. Почему «Sport shop», а не «Магазин спортивных товаров»? Почему «Shoe shop»? До абсурда доходит. На Пушкарской увидел магазин «Department store». Что за чудо? Оказывается, это в переводе с английского универмаг. А что, на нашем языке нельзя? И это при том, что слово магазин и так заимствованное. При Петре I, кажется, прибилось в нашу речь из арабского языка. У них «махзан» означает «хранилище», «склад». Это значит, что налицо уже двойное заимствование. Бред какой-то!
– Согласен на все сто, Бог тебе в помощь! – сказал Володя».
***
И я согласен со своими героями!
– Должно ли государство контролировать эту сферу или это должна быть личная ответственность каждого человека?
– Государство по отношению к каждому человеку должно оставаться мудрым заботливым родителем, который всегда попекается о благополучии своего чада, о его воспитании, росте, духовном состоянии. А поскольку слово самим Богом поставлено во главу угла существования человека, государство обязано следить, чтобы этот дар Божий использовался исключительно во благо и никак не наоборот.
Обратимся к бессмертным словам Н. В. Гоголя:
«Опасно шутить писателю со словом. Слово гнило да не исходит из уст наших! Если это следует применить ко всем нам без изъятия, то во сколько крат более оно должно быть применено к тем, у которых поприще – слово, и которым определено говорить о прекрасном и возвышенном. Беда, если о предметах святых и возвышенных станет раздаваться гнилое слово; пусть уже лучше раздается гнилое слово о гнилых предметах».
О том же пишет апостол Павел:
«Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим» (Еф. 4: 29).
И это прежде всего относится к писателю, которому много дано, но с него много и спросится. Поэтому ему всегда следует помнить, «что русская литература не должна опускаться до уровня общества в его сомнительных и тёмных проявлениях. Её главная цель – возвысить общество до идеала добра, света и истины».
Так считал Н. А. Некрасов, и в этом невозможно с ним не согласиться.
– Сегодня много говорят об искусственном интеллекте, о том, что он способен заменить или как минимум помочь человеку с решением задач во многих сферах. А что вы думаете о внедрении искусственного интеллекта в литературный процесс? Может ли машина написать роман, способный по-настоящему тронуть душу?
– Если когда-нибудь у ИИ появится живая бессмертная душа, которая дана Богом человеку, то, возможно, машина и сможет соперничать с лучшими писателями мира людей. Но тогда ИИ уже перестанет быть машиной. Тогда эта машина оживёт и встанет вровень с человеком. Возможно ли такое? По моему полному убеждению – нет! А писать что-то из надёрганных там и сям мыслей и фраз, пусть даже и удачно сопряжённых друг с другом, – это не есть настоящее творчество.
– Вы много лет возглавляли псковскую делегацию на Днях пушкинской поэзии. Что для вас как для писателя и жителя Псковской земли значит лично Александр Сергеевич Пушкин?
– Убеждён, что явление России Пушкина ни коим образом не является случайным, удачным совпадением каких-то благоприятных факторов и событий – хорошего образования и великолепного учителя Жуковского например. Нет! Пушкин был позван и призван самим Промыслом Божиим!
Если внимательно вглядеться в отечественную историю, невозможно не заметить несомненных следов промыслительного Божия попечения о России, сокрушающего порой «чин естества», то есть нормальный порядок вещей, объективные законы мироздания. Вспомним чудесное спасение Руси от нашествия Тамерлана по молитвам Божией Матери, через святую её икону Владимирскую. Но чаще, в критические для России моменты, Господь воздвигал мужей честных и непорочных, светильников веры, мудрых управителей и непобедимых воителей, таких, как преподобные Антоний и Феодосий Печерские, Сергий Радонежский, благоверные князья Андрей Боголюбский, Александр Невский, Димитрий Донской, и несть им числа… Начало XIX века не стало исключением, ибо молился уже, стоя на камне в глухом Саровском лесу, преподобный Серафим, вознося горе прошения за Россию, за весь народ; молился он, верно, и в тот самый день Вознесения Господня 1799 года, когда появился на свет Божий Александр Сергеевич Пушкин… Впоследствии Поэт признавался, что все важнейшие события в его жизни совпадали с днём Вознесения. «Конечно, – как отмечает архиепископ Иоанн (Шаховской), – это не было случайностью. К вознесению духа и веры звал Пушкина Божий Дух».
Пройдут годы после того святого дня Вознесения, пока раскроется во всей полноте и силе великий талант Пушкина, пока осознает он своё истинное предназначение, сам обозначит вехи пророческого служения поэта. Смысл этого служения не возымеют сил затмить ни «тень Баркова», ни «уроки афеизма». Главным останется «глаголом жечь сердца людей», а прочее, как пустая суета, как безумство юности, как опасное заблуждение, будет отринуто от себя поэтом.
– В одном выступлении вы заметили, что «все мы родом не столько из «Шинели» Гоголя, но из пушкинской «Метели». Не теряет ли Пушкин своей актуальности как «самосознание нации» в сегодняшнем мире? Может ли сегодня появиться писатель с таким же всенародным влиянием?
– О Пушкине сказано столько, что это даже трудно осмыслить, а не то что прочитать. Некоторые высказывания о нём по-прежнему на слуху. Так, писатель и критик Аполлон Григорьев в 1859 году написал, что «Пушкин – наше всё: Пушкин – представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остаётся нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами.
Пушкин – пока единственный полный очерк нашей народной личности, самородок, принимавший в себя, при всевозможных столкновениях с другими особенностями и организмами, всё то, что принять следует, отбрасывавший всё, что отбросить следует, полный и цельный, но ещё не красками, а только контурами набросанный образ народной нашей сущности, образ, который мы долго ещё будем оттенять красками». От этой фразы в памяти народной осталось три слова: «Пушкин – наше всё». Но эти слова, как утверждал Иван Ильин, верны и не угаснут со временем. Он подчёркивал, что творчество Пушкина стало «лучшей школой русского художества и русского духа», что Пушкин был живым средоточием русского духа, его истории, путей, проблем, здоровых сил и «больных узлов».
Вот поэтому для себя фразу французского критика Эжена де Вогюэ «мы все вышли из гоголевской «Шинели» я переписал бы несколько иначе: «Мы вышли из пушкинской «Метели»». Мы родом из Пушкина!
Может ли нам явиться новый Пушкин? Послушаем, что сказал Достоевский в своей знаменитой Пушкинской речи 8 (20) июня 1880 года:
«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа, сказал Гоголь. Прибавлю от себя: и пророческое… И никогда ещё ни один русский писатель, ни прежде, ни после его, не соединялся так задушевно и родственно с народом своим, как Пушкин… Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унёс с собою в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем».
Думается, ключевые слова в этой цитате: «явление чрезвычайное… единственное». Так что Александр Сергеевич Пушкин – один на все времена!
– Недавно вышла ваша новая повесть «Горнист оранжевой зари». По сюжету, советский мальчишка Виталик узнаёт, что в его окружении есть настоящий немецкий шпион, и ведёт расследование. Почему именно эта тема сейчас? Ещё есть мнение, что проза о советском детстве сильно мифологизирована.
– Все мы родом из детства. Это не просто красивая фраза, в ней – глубокий смысл, поскольку детство во многом определяет весь жизненный путь человека.
Мои воспоминания мостят пути моему творчеству. Опыт, знание, память… Куда писателю без них? Они – главные помощники! И первый – это память. Это она будоражит и днём и ночью, увлекает меня в годы детства – там черпаю вдохновение, в тех минутах, часах, днях, солнечных и счастливых. Там искренняя вера в светлое будущее, гордость за мою великую страну, желание быть похожим на моего отца-труженика, умевшего из простой дощечки вырезать такую саблю, что все мальчишки в округе падали от зависти; на деда, Смолькина Петра Матвеевича, героя-фронтовика, начавшего войну в 1941 году на Ленинградском фронте, а закончившего в Берлине в 1945, трижды раненного, награждённого медалями «За оборону Ленинграда», «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина». Разве можно это забыть? Так память побудила меня написать повесть о детстве «Горнист оранжевой зари». Какой она получилась – судить читателю!
– И завершая разговор: какой главный совет, главную мысль вы бы хотели донести до молодого человека, который сегодня пишет свой первый рассказ в тетрадке, как вы когда-то?
– Быть честным перед Богом, перед собой и перед читателем. Помнить слова Спасителя, приведённые в Евангелии от Матфея:
«Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12: 36).
И не забывать мудрую русскую пословицу:
«Слово не воробей, вылетит – не поймаешь».
