Пушкиногорье: так выглядит рай. Записки переселенки Хасле

Псковское агентство информации продолжает авторский проект «Записки переселенки Хасле». Его ведущая – Ирина Хасле, переехавшая в Псков из Норвегии. Она знакомится с Псковской областью и рассказывает, что в её новом доме замечательного и прекрасного, почему здесь хочется остаться. Это взгляд и впечатления человека, который открывает для себя новое, неизведанное – и готов делиться своими впечатлениями. Первое путешествие – по Пскову. А сегодня вместе с Ириной перемещаемся в Пушкиногорье. Поехали!

Это снова я, Ирина Хасле, псковичка, недавно переселившаяся из Норвегии. Хочу поделиться своими впечатлениями от моей недавней поездки в Пушкинские Горы. Я вновь воспользовалась услугами турбюро «Континент». Похоже, становлюсь их постоянным клиентом. На мою радость, экскурсию вела гид Алина Аркадьевна Иванова, которая проводила обзорную экскурсию по Пскову.

Поездка заняла практически целый день. В 10:30 мы выехали из Пскова, обратно вернулись в районе 19:30. Так что берите удобную обувь и не нагружайте излишне свой рюкзак или сумку — вам же их таскать.

Группа была довольно большая, но проблем это не создавало: мы дружно передвигались, всё было слышно и видно, ходили как крепко спаянный коллектив.

Экипирована я была как заправский турист: удобная обувь, зонт, под завязку заряженный телефон с большим запасом памяти, питьевая вода, лёгкая куртка. Да, неплохо бы обзавестись ещё какой-нибудь шляпой, что ли. От солнечного удара никто не застрахован. Но — в следующий раз.

И мы поехали. От Пскова до Пушкинских Гор 120 км. Расстояние приличное, но в автобусе, да под рассказ о великом поэте, время пролетело незаметно. Вот Александру Сергеевичу было сложнее в те времена. Он-то ехал сначала из Петербурга 280 км, потом ещё 120 км от Пскова до Михайловского, да на почтовых лошадях, которых ещё и ждать надо было не один день. Да, непростые времена были.

Расскажу немного о нашем маршруте. Первая остановка — Тригорское, имение семьи Осиповых-Вульф, друзей Пушкина; затем Святогорский монастырь — место упокоения поэта; и, наконец, Михайловское — родовое гнездо Александра Сергеевича.

Тригорское. Длиною в жизнь

Итак, первая остановка — Тригорское. Чтобы подойти к дому, нужно пройти, думаю, метров триста. Строение одноэтажное, деревянное, с колоннами, абсолютно невычурное. Какое-то даже простое, что ли. Разве что колонны придают ему вид господского дома.

Когда-то давно, в школьные годы, я что-то слышала об Осиповых-Вульф, но забыла всё напрочь. Пришлось узнавать заново. Только теперь это было интересно. Не знаю, почему так. Может, школьная зубрёжка и прессинг убивают интерес и желание, а может, так было только со мной. Однако вернёмся в Тригорское, в имение друзей Пушкина.

Это была дружба длиною в жизнь. Пушкин бывал здесь часто, любил гостить в этом доме, а семейство Осиповых-Вульф было бесконечно радо его визитам — так нам рассказывал экскурсовод. В доме сохранились записи Пушкина, его рисунки. Интерьер и убранство дома восстановлены в соответствии с описаниями. Предметов, которыми пользовались хозяева дома и сам Пушкин, сохранилось не так много. В годы Великой Отечественной войны имение было разрушено, разорено, разграблено. Это уже заслуга реставраторов, сумевших воссоздать прежний облик имения и собрать по крупицам то, что осталось от его убранства.

Мы обошли все комнаты под рассказ гида об этой тёплой многолетней дружбе поэта с хозяевами имения. И какой финал! Пушкина везут хоронить в Святогорский монастырь. Возница заблудился, и гроб с телом поэта вдруг прибывает в Тригорское. Как будто попрощаться.

Онегин где-то тут

Мы же продолжили наше пешее путешествие по Тригорскому: мимо фруктового сада, восстановленного после Великой Отечественной войны, по дорожкам в дубраву, наверное, можно её так назвать. Здесь много вековых деревьев. Приятно прогуливаться и думать, что и он здесь ходил, сочинял или просто отдыхал. Пушкин называл Тригорское «приютом, полным дружеской свободы».

Сами Осиповы-Вульф считали, что усадьба Лариных в романе «Евгений Онегин» списана с Тригорского. Здесь есть аллея Татьяны, скамейка Онегина. Очень красивый парк в английском стиле. Здесь можно увидеть еловую аллею, каскадные пруды, ель-шатёр, дуб уединённый — всё несёт знак памяти о поэте. А Осиповы-Вульф были сопричастны жизни гения. Вот и подумаешь, что жизнь человека вроде бы незаметна, а соприкоснулся с таким человеком, как Пушкин, — и всё, тебя будут помнить в веках. Ну, это так, мои рассуждения.

Святогорский монастырь. А поэту приятно

Наша группа вернулась в автобус, и мы двинулись в сторону Святогорского монастыря. Это недалеко. Выходя из автобуса, мы были буквально «атакованы» продавщицами цветов. Букеты нехитрые, цена — 100 рублей. А Пушкину будет приятно, ведь эти букеты кладут на его могилу.

Святогорский монастырь — действующий мужской монастырь. Сейчас здесь всего 33 послушника.

Тут интересно мне было вот что: Пушкин и религия. В течение своей короткой жизни отношение поэта к вере эволюционировало. От ироничного высмеивания, от увлечения атеизмом он пришёл к христианскому пониманию жизни и смерти. Возможно, нам и говорили что-то об этом в школе, но тогда атеизм был в почёте.

Мы посетили могилу Пушкина. Для этого нужно подняться по ступенькам к Успенскому собору, который стоит на холме. Рядом с могилой поэта — надгробия его родителей и прародителей по материнской линии.

Зашли в храм. Тут нелишне будет сказать, что к экипировке туриста женщинам можно добавить платок или косынку для посещения храма. Это важно.

Наша группа покинула пределы монастыря, дошла до автобуса и отправилась на обед, на базу отдыха. Там есть столовая, кафе и буфет. Турбюро организовало обед для всей группы.

Михайловское. В XIX век в джинсах

После обеда мы отправились в Михайловское — родовое гнездо семьи Пушкиных. Доехали на автобусе, а потом шли к дому мимо клумб и фруктовых деревьев.

Тут и довелось нам увидеть тот самый дуб. По крайней мере, говорят, что именно он вдохновил Пушкина на знаменитые строки. Стоит он рядом с домом Семёна Степановича Гейченко (1903–1993), легендарного директора Пушкинского музея-заповедника, посвятившего почти полвека восстановлению и сохранению этих мест. Невольно в памяти всплывают строки: «У лукоморья дуб зелёный…»

В Михайловском сад разбит во французском стиле. Каскадные пруды с мостиками, прекрасные виды, утки, кувшинки, лилии... Словами описать это недостаточно — надо увидеть, пережить. И возникает какое-то ощущение путешествия в ту эпоху. Вот мы ходим там в джинсах и футболках, с телефонами наперевес, а окружающая обстановка словно переносит во времена, когда Пушкин жил здесь, гулял и творил.

В саду стоит скульптура Пушкина-лицеиста. Угловатый юноша полулежит на скамье, мечтательно запрокинув голову, и будто что-то сочиняет.

Пришли к господскому дому. Снова скажу: невычурный, деревянный. Пушкин не был богат. В доме не слишком аскетично, разве что в кабинете поэта. Да и в целом он не пышет роскошью.

Справа от дома — кухня, отдельное строение. Внутри кухонная утварь тех времён. Конечно, не подлинная, а собранная реставраторами, чтобы воссоздать интерьер той эпохи.

Слева — отдельное строение бани. Там же находилась летняя комната няни Арины Родионовны.

Как там было у Пушкина?

Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя,
Одна в глуши лесов сосновых
Давно, давно ты ждёшь меня...

Что-то ещё помню.

Кстати, наш экскурсовод поразила меня своей памятью. Понятно, такая работа, но всё равно было очень приятно услышать знакомые строки и пытаться вторить. Тут я немножко лукавлю. Помнится многое, но далеко не целиком. Пожалуй, письмо Татьяны я помню лучше, чем всё остальное.

Впрочем, продолжу рассказ о поездке. После осмотра дома мы полюбовались видами, открывающимися отсюда. Верите, были мысли о том, что именно так может выглядеть рай. Пушкин видел всё это.

Михайловское не сразу стало его «поэтической родиной». Ведь имение было местом его ссылки за вольнодумство. А впоследствии он полюбил сюда приезжать, слушать сказки няни, ходить в баню, ежедневно обливаться холодной водой и есть любимое варенье из крыжовника.

Именно в Михайловском были написаны «Борис Годунов», главы «Евгения Онегина», многие стихотворения и сказки.

Мы возвращались к автобусу, чтобы покинуть Михайловское.

Когда мы сели в автобус, мой шагомер показывал более одиннадцати тысяч шагов. Обратно ехали в тишине. Думается, что все были под впечатлением от визита к Пушкину.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал.

Не поспоришь. Так и есть.